Иллюзия надёжности: как эффект неопределённости искажает наши решения и что с этим делать

Из Кошачьего архива — текст о том, почему привычное часто кажется надёжнее, чем новое, и как неопределённость становится не угрозой, а условием роста.

Когда человек стоит перед выбором, он редко руководствуется чистой логикой или рациональной выгодой. На бумаге всё может быть просто: сравни два варианта, выбери лучший. Но в реальности мы не просто сравниваем — мы переживаем, чувствуем, боимся. И потому очень часто делаем выбор не в пользу того, что перспективнее, а того, что понятнее. Это и есть эффект неопределённости — один из самых тонких и парадоксальных механизмов в психике.

Суть его проста: мы склонны переоценивать безопасность известного и преувеличивать опасность неизвестного, даже когда объективно новый путь даёт больше шансов на успех. Это искажает восприятие выгоды, блокирует рост и… программирует стагнацию.

Почему мозг выбирает известное

С точки зрения когнитивной психологии, человек принимает решения не исходя из рационального анализа, а исходя из набора упрощённых эвристик. Одна из них — стремление к минимизации неопределённости. Нам страшно не то, что плохо, а то, что непонятно. Даже рисковая, но знакомая ситуация кажется безопаснее, чем новая и потенциально более выгодная.

Это хорошо известно и в поведенческой экономике. «Эффект неопределённости» (ambiguity aversion) впервые описан в 1961 году экономистом Дэниелом Эллсбергом, который показал: когда люди не знают вероятность исхода, они предпочитают предсказуемые, но менее выгодные сценарии.

Парадокс: вместо реальной выгоды мы выбираем иллюзию контроля.

Известное — это не безопасность, а просто привычка

Проблема в том, что известное = не обязательно безопасное. Оно просто уже прожито. Оно вызывает меньше тревоги, потому что знакомо. Но это не значит, что оно не разрушает. Люди годами держатся за старую работу, токсичные отношения, непродуктивные проекты — просто потому, что «хоть это я знаю».

С другой стороны, новое не обязательно опасно. Оно просто не укладывается в шаблоны. Мы не можем сразу просчитать все ходы — и от этого включается внутренний стоп-кран.

Но тот, кто научился видеть за неопределённостью потенциал, начинает жить совсем по другим правилам.

Управление неопределённостью: не бороться, а использовать

Исследования в области кибернетики дают нам больше знаний об управлении сложными системами. Было выявлено: в сложной, нестабильной среде побеждает не тот, кто всё предсказывает, а тот, кто умеет адаптироваться. Управление неопределённостью — это умение жить в условиях, где хаос — часть игры.

Системы такого рода называют адаптивными. Именно адаптивность, а не «предсказуемость» становится новым критерием эффективности. Это касается как личности, так и бизнеса, сообществ, целых стран.

Что говорит новая социология

С позиции новой социологии, индустриальное мышление навязывало нам модель «контролируемого мира»: план, инструкция, карьерная лестница, стабильная профессия, государственная гарантия. Это была культура предсказуемости — и вместе с ней, культура подавления тревоги через обесценивание всего нового.

Но постиндустриальное общество живёт иначе. В нём неопределённость становится нормой. Рельсы исчезают. Гарантий нет. Привычные маршруты перестают работать. И тогда человек либо впадает в хронический страх (синдром «кризиса»), либо начинает развивать внутреннюю навигацию.

Именно здесь возникает потребность в новых типах мышления, в новой «прошивке» — психике, готовой не просто выносить неопределённость, а использовать её как ресурс.

Вывод: неопределённость — это не враг, а союзник

Да, она тревожит. Да, она лишает нас иллюзии контроля. Но в эпоху перехода от индустриального к постиндустриальному укладу — это не изъян, а условие роста.

Психологически зрелый человек умеет не бежать от неопределённости, а входить в неё осознанно, с опорой на внутренние ценности, цели, интуицию. Такой человек не требует от мира стабильности, потому что он способен создавать свою устойчивость сам.

И именно такие люди — агенты новой эпохи. Потому что они не боятся жить там, где ещё нет «карты». И именно они становятся теми, кто эту карту и создаёт.